Киевский блошиный рынок на Петровке (барахолка)

Киевский блошиный рынок на Петровке (барахолка)

Довелось мне в это воскресенье посетить наш киевский блошиный рынок, который с некоторых пор разросся вокруг железнодорожных путей, прилегающих к нашему книжному клондайку. Действительно, рынок вещевой плавно перетекает в книжный, и оттуда – в свалку старых ненужных, а для кого-то, впрочем, и полезных вещей, одежды, журналов, запчастей, кухонной утвари, значков, монет, купюр, столярных инструментов, обуви, ниток, веревок, железяк.
Люди тащат сюда любой хлам, который можно выменять хотя бы на несколько мелких купюр.

Как только я появляюсь здесь, часиков в десять утра, небо уже хмурится, и на землю опускаются первые капли дождя. Мне это не прибавляет настроения, но тут неподалеку припаркована моя машина, где можно быстро укрыться, соответственно мне в общем-то хоть бы хны, а вот эти и до того невеселые лица становятся мрачнее тучи. «Чего это я сюда тащилась», — говорит одна тетка, перед которой разложена целая охапка тряпок, за которые она, очевидно, не выручит сегодня и несколько гривень на проезд. Другие продавцы также ворчат. Их немудреные пожитки, разложенные на старых простынях, покрывалась и полиэтиленовых скатертях, быстро покрываются первыми каплями усиливающегося дождя.
Эта торговая галдящая территория не только уходит своими щупальцами в сторону дальних павильонов книжной Петровки, но и вытягивается вдоль дороги, минуя мост и разрезающие трассу по нему железнодорожные пути, которые непоседливым покупателям приходится преодолевать, протискиваясь через щель в заборе. Так и стоят они, пропуская очередной товарняк, потом короткими перебежками несутся по шпалам к другим торговым рядам, в надежде что-то купить там, полезного для дома, для души.
Народ снует туда-сюда в спешке, внимательно всматриваясь и даже принюхиваясь к разложенному товару. Спрос рождает предложение, но глядя на кучи хлама большинства из торговцев, мне становится их немного жаль. Они тратят свое драгоценное время на торговлю, которая едва ли будет успешной. Впрочем, у каждого свое мерило, и для какой-то старушки, продавшей свои кружева и выручившей десятку, это может стать событием дня, достаточно денег на поллитровую бутылку кефира.
Попадая сюда, ты ощущаешь неуловимый запах совка, словно попал на тридцать-сорок лет назад. Здесь и советские монеты, и проржавевшие наковальни, а фарфоровая ваза в руках одной из продавщиц, с гордым видом переворачивается, чтобы продемонстрировать потенциальному покупателю наклейку внизу – «Да что я Вам буду врать. Видите, тут этикетка есть, на польском написано – Фирменная!» Это забытое слово из детства – «Фирменный» — значит – импортный – синоним – качественный.
Спрашиваю, сколько стоит массивная наковальня. Говорят – 400 гривень. Немало за груду ржавого металла. Один из мужиков как-то объяснял мне, что «раньше делали качественно, из хорошего сплава, такие вещи не ломаются и еще нас переживут». Интересно, как это согласуется с утверждением женщины с вазой, которая как раз подчеркивает, что именно иностранная вещь – то, что надо, а не советский ширпотреб.
Веяние советской эпохи дышит мне в лицо своим отвратительным перегаром, когда на одном из столиков я узнаю знакомое грузинское нахальное лицо с трубкой во рту. Иосиф Виссарионович через заляпанное дождем, мутноватое стекло деревянной рамки смотрит на происходящее высокомерно, с ухмылкой, и не сомневается, что и для него найдется клиент, который будет его боготворить и поклоняться ему, знаменитому Бубе-тирану, у себя в квартире, несмотря ни на что. Неисповедимы пути рабочего люда, кто-то до сих пор божится, что при Сталине лучше было. Порядок был.
Китайца, который тут недавно стоял со своими фигурками людей, животных и императоров из слоновой кости, уже не было. Он заламывал такие цены, словно сам корпел над каждым изделием месяцами, высекая его из драгоценного камня. Вполне можно было бы допустить, что не нашел среди пронырливых бабулек и теток с авоськами достаточный для своего восточного товара спрос.
Я не задержался на рынке достаточно долго, чтобы попасть под его влияние, но несколько вещей я заприметил для себя. Во-первых, я купил проволоку для создания каркасов фигурок под мой проект Stop Motion фильма – предыдущие куклы из пластина доказали свою профнепригодность, и настал черед более серьезных фигур. Во-вторых, я приценился к книге Гришема «Фирма» на английском языке, и в духе моего жесткого читательского плана, в который входят книги на русском, украинском и английском, я был обрадован возможности приобрести качественное американское издание всего за 5 гривень. Но книга так и не была куплена. Вместо нее мой взгляд упал на попавшие под дождь коробочки с названием известной компании, производящей наушники – Beats by Dr. Dre. Я заинтересовался, взял в руки, повертел. Оказалось, что это чехлы для iPad, в нескольких цветах – голубом, черном, белом. Но никаких надписей на них не было. Почему-то два из них были перевязаны алыми бантами. Продавца не было. Я поинтересовался у близлежащих торгашей, но они и лыка не вязали: «Мы не в курсах, что за товар. Ну раз интересуетесь, значит, Вам виднее. А продавец ушел куда-то». Я побродил еще по окрестностям и вернулся. Продавец по-прежнему отсутствовал. «50 гривень» , — заявила одна из теток у забора. Видя, что я колеблюсь – я просто не был уверен, что чехол подойдет к моему планшету, она предложила – «Сорок пять». Когда я дал ей сотню, она вернула полтинник, предварительно разменяв ее у соседки. На просьбу отдолжить пятерку та, прокуренное беззубое существо неопределенного возраста в юбке, заявило: «Нет у меня ни вши», и мне в ладонь посыпалась мелочь. Когда насобиралось три гривни и в ход пошли пятаки, я остановил это представление.

Прекрасный чехол-подставка для iPad от Beats by Dr. Dre обошелся мне в 4 доллара

Прекрасный чехол-подставка для iPad от Beats by Dr. Dre обошелся мне в 4 доллара

Дома оказалось, что чехол прекрасно подошел, и таким образом, благодаря блошиному рынку у меня есть замечательный новый чехол-подставка для моего iPad. Всего за 45 гривень. Вернее, за 47.