imgAMELIE1Начнем с того, как в новелле обозначается viewpoint, мировоззрение персонажа, это комбинация его общих представлений о жизни, предрассудков, вкусов и предпочтений, отношений к окружающему миру и людям. Такое мировоззрение определяет, как человек интерпретирует действительность и основывается на социологии, физиологии и психологии.

Мне сразу вспоминается начало фильма Амели, где каждый герой представляется вместе с набором пристрастий и антипатий.

Отец Амели был бывшим военным врачом, Рафаэль Пуле не любит справлять нужду рядом с посторонними людьми, он ненавидит, когда кто-то смеется над его тапочками, когда он выходит из воды в купальном костюме, прилипающем к его телу. Он обожает срывать большие куски обоев со стен, укладывать свою обувь и очень тщательно полировать ее, разбирать инструменты, протирать их, а потом складывать их обратно.

Мать Амели, Амандина Фуэ, учительница начальной школы из Гуэньона, всегда отличалась нестабильностью и нервами. Она выходит из себя, когда на ее пальцы капает горячая вода, ненавидит, когда кто-то неприятный ей прикасается к ее телу, и когда постельное белье оставляет следы на ее щеках поутру. Она наслаждается костюмами фигуристов во время телевизионных трансляций, натирать полы, опустошать свою сумочку, протирать все тщательнейшим образом, а затем складывать все предметы обратно.Как же это запоминается!

Теперь поговорим о положении рассказчика, локусе (locus of narrative) – где он находится по отношению к действующим лицам рассказа. Это может быть невидимый свидетель, который действует в качестве объективного репортера, либо некое всевидящее и всезнающее око, способное заглядывать в ум и чувства всех и каждого, а также другой персонаж в этой же истории.

Объективная точка зрения

В этом случае рассказчик находится вне происходящих событий, как своего рода репортер, бесстрастно повествующий о том, что он видит и слышит. Мы не получаем никакой информации о мыслях и чувствах персонажей.

Такой вид локуса используется очень редко и используется, когда Вы хотите создать вокруг своих персонажей атмосферу тайны, например, в триллерах и детективах.

Но в большинстве таких рассказов читатель интуитивно желает более близкого знакомства с героями, поэтому объективной точки зрения следует по возможности избегать.

Модифицированная объективная точка зрения

При этой точке зрения рассказчик не знает всю подноготную своих персонажей, неспособен проникнуть в их сокровенные мысли, но строит свои предположения на основе их действий и мимики, жестов и выражения глаз. Он наблюдателен и смел в своих суждениях. Иногда он конкретно ошибается (так называемый «недостоверный рассказчик»), и это может добавить интриги повествованию. Он может «попасть в молоко», дать маху, но обманывать читателя не имеет права.
Джером Джером описывает в основном действия персонажей, добавляя комичности его рассказам. Он и сам участвует в своих повествованиях, в них он, к примеру, – автор-неудачник: «О моих опусах написано немало нелестных слов, но эти три абзаца были ниже всякой критики. Я выкинул лист в корзину и начал вспоминать, нет ли какого-нибудь благотворительного общества, выплачивающего пособия исписавшимся авторам».

Субъективная точка зрения

Это самый распространенный локус рассказчика, при котором тот чудесным образом получает доступ ко всем внутренним состояниям ума и эмоций по крайней мере одного героя.
К примеру, недавно я скачал аудиокнигу «Шеврикука, или любовь к привидению» Владимира Орлова, и слушаю ее в машине во время поездок по Киеву. В этом романе главный герой – домовой Шеврикука, со своими амбициями и страстями. Мы погружаемся в его жизнь, нам доступны самые затаенные уголки его души (в этих описаниях эмоций и тайных помыслов, ощущений и интуиций проявляется все мастерство писателя Орлова). Вместе с тем остальные персонажи для нас – загадка, о них мы судим по предположениям самого Шеврикуки – и о Петре Арсеньевиче, и о Пэрсте Капсуле, о Гликерии, о Совокупеевой, о Дуняшей-Невзоре, о Векке Вечной, об отродьях с Башни. Нам неведомо, что они замышляют, кто представляет опасность для нашего героя, а кто безобиден.

Рассказ от первого лица

Такой вид повествования очень привлекателен для новичка, это напоминает то, как люди ведут свою личную переписку, это обычно вызывает больше доверия и интимности. Для небольших рассказов первое лицо может быть в самый раз, но большие новеллы – совсем другой коленкор. Чтобы удерживать внимание читателя, не опостылеть ему своими бесконечными «Я», требуется большое мастерство. Дополнительная нагрузка возлагается на умение передать чувства других героев Вашей повести. По утверждению Фрея, такие мастера, как Сэлинджер и Реймонд Чендлер, классики повествований от первого лица, разрушили немало писательских карьер – трудно подражать их стилю.
В упоминаемом мною фильме «Пипец» точка зрения меняется, потому что часть сцен, непосредственно с главным героем, комментируется от первого лица, а в других эпизодах действия происходят с третьими лицами. В начале, когда кто-то заканчивает жизнь самоубийством, голос за кадром говорит: «А это кстати не я. Это какой-то больной на всю голову… А кто же я?» и в одной из ключевых сцен, когда злодеи поймали его и лупят бейсбольной битой: «Если Вы думаете, что со мной ничего не случится, потому что я рассказываю Вам эту историю, то это глупости. В некоторых фильмах рассказчик, который звучит за кадром, погибал».

В любимой мною серии повестей и рассказов и Шерлоке Холмсе повествование ведется от лица доктора Ватсона, который сопровождает гениального частного сыщика во многих его расследованиях и приключениях, выступая своего рода летописцем, хронологом. Ватсон пытается быть бесстрастным, и конечно же, не может проникнуть в головы оппонентов, преступников, да и в голову самого Шерлока. Вы только представьте себе, что было бы, если бы мы узнали, о чем думает Степлтон, или какая цепочка заключений и «дедукций» проносится в уме Холмса. Да «Собака Баскервилей» сразу бы потеряла свой шарм и интригу. Насколько же волнительно наблюдать, как Бэрримор тайком пробирается в башню, чтобы посветить в окно, и какие чувства вызывает зажженная в ответ на болоте свеча. Да эмоции переполняют, как у сэра Генри: «Аааа, Вы видели, нет, Вы видели?! Какооой негодяй!» А если бы Вы заранее знали, что никакой Бэрримор не предатель, а лишь помогает брату своей жены, каторжнику Сэлдону, который прячется на болотах и не имеет к смерти сэра Чарльза никакого отношения. Да в этой повести множество интриг и переплетения судеб, и в этом всем не разобраться, все кажется очень грозным и таинственным.

«Что Вы думаете об этом деле, Ватсон?»
«Запутанная история….»
«Как это верно!»

И эта история не была бы запутанной, стоит нам переключиться на Викторианский стиль всезнающего ока. Попробовали бы мы заглянуть в мысли Бэрримора: «Мне нужно подняться наверх, снова пора кормить этого Сэлдона, когда же он уже уберется с болот, а так моя репутация подвергается сомнению, вот-вот сэр Генри узнает о нашей маленькой тайне».

Или мы заглянем в голову Шерлока Холмса, который, послав на передовую своего друга Ватсона, не остался в Лондоне, как он сообщил всем, а проводит независимое расследование. И в короткий срок выходит на Степлтона, вокруг которого начинает плести свои надежные сети. А Ватсон (от чьего имени и идет рассказ) прилежно пишет письма и проводит опросы окрестных жителей – кто чего знает. Интрига сохраняется, потому что Ватсону до самых финальных сцен неведомо, что главный подозреваемый – их сосед, который с невинным видом гоняется за бабочками и ревниво относится к встречам своей «сестры» с молодым Баскервилем (опять же – неспроста). А если бы Ватсон был телепатом, знал, что Холмс прячется неподалеку на болоте, что Степлтон хитрит, заманивает Генри в ловушку, и дело давно уже «в шляпе», то что это был бы за детектив?

Всезнающая точка зрения

Всезнающий тип локуса раскрывает то, что происходит в головах всех действующих лиц. Это самая субъективная из всех точек зрения, она была очень популярна в Викторианскую эпоху – рассказчик не упускал возможность добавить буквально к каждому персонажу поток его мыслей и эмоциональных состояний, что, признаться, нередко раздражало читателя и заставляло его постоянно метаться от одного к другому.
Такой Викторианский стиль отражает желание писателя передать всю атмосферу общества, раскрыть как можно больше нюансов отношений людей друг к другу. Вместе с тем читатель не успевает привязаться, вникнуть в судьбу кого-то из героев, теряет концентрацию. В наши дни писатели редко прибегают к данному стилю.

Точка зрения ограниченного всеведения

О, это очень могучая техника ведения рассказа. Автор заявляет о своем праве проникать в головы только избранных персонажей, но не других. Обычно это главный герой, протагонист, и двое-трое других, они называются «персонажами с мировоззрением». Читатель наделяется магией идентификации, и может переживать, жить жизнью этого героя.

Но писатель не должен злоупотреблять своим волшебным умением, и не перескакивать с внутреннего мира одного персонажа на душевное состояние другого. Это будет немало раздражать читателя.

Если же все делать в меру – сначала знакомимся с одним, потом с другим – для Вашей аудитории это шанс насладиться близкой связью сразу с несколькими героями повествования.
В повествованиях Бориса Акунина мы видим переключения между повествованиями от первого лица и точкой зрения ограниченного всеведения, когда эпизод за эпизодом мы погружаемся, к примеру, в жизнь Эраста Фандорина и, в противовес ему, в замыслы и ощущения его врагов, — наемных убийц, террористов, маньяков, религиозных фанатиков. И хотя по ходу нам открываются судьбы еще некоторых персонажей, того же забавного японца Масы, телохранителя и оруженосца Фандорина, акценты расставлены именно на главных героях, протагонисте и антагонисте.
А экстремальная форма ограниченного всеведения – это мировоззрение лишь одного персонажа.

Выбор точки зрения

Здесь Фрей описывает процесс приготовления к написанию Вашей новеллы. Вы садитесь за стол, включаете ноутбук, запускаете текстовый процессор (для меня это Microsoft Word), достаете свои записи, биографии персонажей, пошаговый сценарий (иногда «раскадровка», список сцен, в которых раскрывается и меняется характер главных героев), также Вы можете начертить неоном посыл своей повести на стене (здесь Фрей жжет). Теперь Вы готовы приступить собственно к написанию, но, о Боже! – нужно выбрать точку зрения, совсем вылетело из головы.

Ну ничего, думает начинающий автор. Как-нибудь справлюсь. Начну с одной точки зрения, потом по ходу разберемся, переключусь при необходимости. Некоторым почему-то взбредает в голову, что они могут играться точкой зрения, проявляя «креативность» или даже «инновационный подход». Чушь, утверждает Фрей. Желательно ограничиться только одной точкой зрения, особенно при отсутствии многолетнего опыта.

При выборе ключевой фразой должна быть следующая: «Кто сможет рассказать эту историю лучше всех?»

Итак, выбирайте точку зрения для своей новеллы после тщательного анализа своей темы. Найдите идеального рассказчика. Пусть это будет субъективная точка зрения, и возможно Вы захотите воспользоваться технологией ограниченного всезнания, когда лишь несколько главных героев полностью открывают Вам и читателю свои мысли, желания и эмоции.