О роли посыла в истории

О роли посыла в истории

Я продолжаю серию статей по мотивам книг Джеймса Фрея «Как написать (чертовски) хорошую новеллу». Сегодняшняя статья посвящена так называемому «посылу» (premise).

«Ай Моська, знать она сильна, что лает на слона». «Ты все пела? Это дело. Так поди же, попляши!». Что такое мораль сказки или басни, мы знаем с детства. А вот что же такое посыл, которым, по мнению аналитиков, наделено каждое произведение, будь то книга, пьеса, рассказ, сценарий.

«Писать роман без посыла – это все равно что плыть на лодке без весел!» — так категоричен Джеймс в своих суждениях. Без этого «посыла» Ваш роман будет пресным, как суп без соли, и немыслимым, как украинский борщ без буряка, как бразильская мелодрама без слез, как цыганский табор без коня, как индийский фильм без песен и танцев, как Брюс Уиллис без харизмы. Ваш посыл – это суть, это сердце, это душа, это crème de la crème Вашего произведения.

Что такое посыл

Но посыл отличается от морали, это некая основная мысль, которая объединяет все написанное, стягивает его шелковыми нитками, склеивает эпоксидным клеем, производит его в степень, обволакивает и определяет в обложку, добавляет целостности.

Ведь еще старина Аристотель отмечал, что любая история должна иметь целостность, ибо любое творенье живое имеет начало, середину и конец, и любое повествование подчиняется этому закону, повинно быть органичным, завершенным, целостным, подобно живому организму.

Мы уже обсуждали на днях, что жизнь слишком сложна, чтобы стараться описать все ее нюансы. Возьмем обычный, будничный, заурядный день рядового человека, который ходит на работу, чтобы выписывать страховые полисы. Не думайте, что его жизнь так уж скучна. Приглянитесь к нему, к его клиентам, к историям, к эмоциям, и однодневные приключения могут вылиться в несколько сотен страниц текста. Если же мы говорим о мыслящем человеке, который, несмотря на насыщенную жизнь, полную смелых решений, еще и терзается душевными переживаниями и обдумывает глобальные планы… Да тут один день может составить толстенный роман, да «Войну и мир» можно обойти, попытавшись отразить на бумаге все эмоции.

Но будет ли нам интересно читать это? Ценитель литературы быстро поймет, в чем подвох и отшвырнет Вашу книгу с гневным: «Что за бред!» А ведь Вы лишь пытались перенести все мысли, переживания, хитросплетения и связь событий. Почему же Ваша книга была неудачной? Да по основной причине – в ней не было морали, связывающей воедино все события. Они получились какие-то чересчур сложные, хаотичные, эпизодичные. «Нет ничего более разрушительного для Вашего повествования, чем хаотичность эпизодов», — утверждает упомянутый нами древнегреческий мудрец. Да это бич начинающих писателей – им хочется упомянуть и об этом, и о том. И хотя в некоторых случаях это может быть «доцильно, доречно» (т.е. оправданно – о, эти мне украинские слова, сами приходят на ум). Стивен Кинг рекомендует тщательно выверять написанное («писать – это по-человечески, редактировать – это божественно»), при этом основной мыслью для Вас, сидящего в раздумьях над кипой распечатанной рукописи с красным фломастером в руке, должна быть: «Что из всего написанного мной не подкрепляет основную мысль? Где я отклонился, где поддался слабости и ушел в ненужные описания или эпизоды? Где старина Стивен дал слабину?» После того, как лишние куски определены, они безжалостно удаляются, как бесполезные наросты на красивом теле, как мозоли, бородавки, кератомы или папилломы.

Жизнь слишком сложна и многогранна, чтобы ее описывать, да и не нужно это никому (разве что самозабвенным фанатам Вашего героя – они-то готовы копаться и в его грязном белье, и интриги всевозможные им по душе). Читателю подавай историю, где есть соль, где все вертится вокруг одного и того же, где есть какая-то мысль, единение сюжета. Да, единение сюжета – так называет посыл Фрейтаг, еще один аналитик писательских душ. Мы не говорим здесь о мыльных операх, о бесконечных сериалах, где переплетаются десятки судеб – в них одновременно проходят множество сюжетных линий, в каждой из которых – отдельный посыл. Мы не говорим о ситкомах (ситком = «Situation comedy» — комедия положений) – изначально во многих из них был заложен зачастую бессвязный набор низкопробных гегов. Для просмотра приходилось отключать мозги и придавливать подушкой своего утонченного критика, Ваше второе «я». И тогда Вы можете самозабвенно ржать над героями Чаплина, над Питкиным в тылу врага, над швырянием тортов и мордобитием. В многих сериалах, особенно мелодраматических или комедийных, изначально заложено несколько посылов, которые могут напрямую и не пересекаться друг с другом, а объединяться наличием основных персонажей, которые так или иначе участвуют в том или ином событии. Да взять тех же «Интернов» — там в каждой серии – 3-4 почти независимых сюжета, каждый из которых приходит к развязке в пределах одной серии. Купитман начал торговать алкоголем, что из этого вышло? Быков купил мотоцикл? Глебу предложили новую работу? Фил Ричардс начал встречаться с девушкой Лобанова? Да тут масса мини-новелл, с прекрасно подобранными актерами и продуманными, острыми диалогами.

Но для всех основных жанров, где Вы не собираетесь просто позабавить читателя сборником анекдотов, эдаким попурри из забавных и не связанных ничем хохм, Вам нужно объединить их одним посылом, или, как утверждает Малевински, «основной эмоцией».

Опять же, не могу не упомянуть, что существует немало выдающихся произведений, где авторы отклонялись от чего-то одного, и рассказывали обо всем подряд. На ум приходят Похождения бравого солдата Швейка – признаюсь, я так и не дочитал его до конца. Но Ярослав Гашек мог себе это позволить, так или иначе он и его книга давно уже причислены к классике.

Итак, разные определения посыла – это «единение сюжета», «основная эмоция», «главная идея». Фостер-Харрис добавляет сюда еще одно – «уравнение». Да это можно и на заборах писать, хорошо подходит. Люди любят уравнения, они выражают порядок, законченность, универсальность. Это может быть e=mc квадрат, это сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы (мы учили все это в школе), это утверждение Ленина – «коммунизм – это советская власть плюс электрификация всей страны» (сейчас это похоже на бред), это знакомые нам надписи на заборах «Вася плюс Лена равно любовь». Всем нам нравятся такие краткие и точные определения, и Фостер-Харрис использует их для выражения посыла. Например «любовь плюс гордость = счастье».

Но мы остановимся на определении понятия «посыл» Лайона Эгри. Он отмечает, что оно относится к цели, теме, корневой идее, движущей силе произведения, но именно термин «посыл» (premise) наиболее точен, поскольку включает все элементы, которые авторы пытаются объяснить другими словами, и не дает почвы для неправильной интерпретации.

Давайте потренируемся на известных всем нам кинолентах (описываемые мною термины относятся как к литературным произведениям, так и ко пьесам, и к киносценариям, основные принципы одни и те же).

Например, бессмертное произведение «Здравствуйте, я Ваша тетя!». Здесь в качестве рефрена я бы выбрал следующие слова из «народной бразильской песни» «Любовь и бедность» — «По мне и бедность не беда, не будь любви на свете». Но посыл может быть примерно таков «Бедный человек не сможет найти любовь в богатом обществе».

«Чародеи» — можно сказать, что «Любовь сильнее волшебства» или «Любящий человек добьется своей цели несмотря на происки колдунов».

«Кавказская пленница» — что здесь? С одной стороны – Шурик со своими примитивностью, застенчивостью и доверчивостью, с другой – кунаки во главе с дядей и «товарищем Сааховым». Они гоняются за «спортсменкой, комсомолкой, ах, да просто красавицей Ниной. Кто же победит? В этой ленте больше просматривается назидательная линия, чем собственно линия любви, поэтому я бы выделил такую «Подкупом и кознями любви не добьешься, а окажешься на скамейке подсудимых». И даже посидеть спокойно не сможешь! (главному герою зарядили в заднее место выстрелом солью)

Защита тезиса

Армянское радио как-то сказало: «Армяне лучше, чем грузины». На это читатели задали логичный вопрос «Чем?» На это армянское радио, удивившись, сообщило: «Повторяем: Лучше, чем грузины».

Это, конечно же, шутка. Если Вы утверждаете что-то, то «по понятиям» (по писательским понятиям, по писательским, конечно) Вы должны «ответить за свои слова», то есть обосновать их, чтобы Вас не посчитали «балаболом», «пустословом», «пустомелей», «балалайкой».

Допустим, Вы считаете, что диктатура лучше демократии. Допустим, Вы нашли у себя в чулане старую книгу о Сталине, сдули с нее пыль и вдохновились деяниями Вождя народов. И поняли, что живется-то плохо оттого, что «распустились», нет на них ежовых рукавиц, нет порядка, а лишь засилье «этой европейской свободы, безнравственности, гомосятины».

И Вы решили опубликовать книгу на эту тему, где собрали все доказательства и примеры того, что было хорошего при Сталине (мне сложно сейчас вспомнить что-то такое, я не жил в то время, но кому-то ведь жилось хорошо). Мы также можем привести удачные ссылки на какие-то другие диктатуры, в странах, где царит мир и порядок, сослаться на Мао Цзе Дуна, на Фиделя Кастро. И в этой же книге указать на недостатки демократии, какие проблемы приходится решать, как все запущено в плане морали, как плюрализм мнений приводит к массовым беспорядкам. «Нету на них Иосифа Виссарионовича с Феликсом Эдмундовичем», — сокрушаются радетели строгих устоев.

В Вашей книге не будет описаний массовых убийств и концентрационных лагерей, ссылок и арестов «врагов народа», рассказов о КГБ и терроре, о голодоморе и продуктовых карточках. Почему? Да потому, что Вы хотите что-то доказать, а эти факты противоречат Вашему тезису.

В художественной литературе Вы можете свободно защищать один тезис в одной книге, и совершенно другой – в следующей. Здесь нет противоречий. Важно только соблюдать принцип – в одном произведении – только один тезис, один посыл. И не больше, чем один. И не меньше. В книге не может быть ни одного тезиса, ни одного посыла.

О конфликте

Допустим, у нас есть главный герой. Что же нам предпринять? Как найти посыл для книги о нем? Кстати, писатель и аналитик Вильям Нотт рекомендует как раз начать работу над сюжетом Вашей книги с персонажа. О ком Вы собираетесь писать? Допустим, у Вас есть дядя с харизмой, полковник в отставке, который увлекается стрельбой из лука и прыжками с парашютом, и кроме того, состоит в обществе защитников моральных ценностей царского режима. Когда Вы приходите к нему в гости, он всегда гостеприимен и разговорчив. Вы можете сделать его своим героем, наделить вымышленным именем и пофантазировать, что бы произошло, если бы он оказался на подводной лодке, которая сломалась и дрейфует где-то в Японском море, и тут подобрались вражеские корабли и приказывают сдаваться. Что бы он предпринял? Вступил бы в неравную схватку с врагом, чтобы погибнуть, как герой? Пошел бы на переговоры и дипломатично бы разрулил ситуацию, сделав их своими союзниками? А может, на них в это время напали инопланетяне, и русским с японцами пришлось плечом к плечу отстаивать честь земной цивилизации, чтобы не попрали ее слизнеподобные поганцы двуантенные? Или Ваш дядя, самых честных правил, спустился в рубку и наладил рацию с помощью заколки, оставшейся у него как воспоминание о бурных ночах со жрицей любви Жоанной в пригороде Ниццы, а потом с помощью этой рации передал сигнал бедствия своему старому другу, генералу военно-морского флота, который как раз проводил учения неподалеку, и тут уж они показали японской матери, где зимуют российские раки, как свистят они на горе. Как Вам такой поворотец?

Но для того, чтобы герой раскрылся, он должен проявить скрытые черты своего характера, которые не заметны во время забивания козла во дворе или утренней вылазки на рыбалку. Для такого раскрытия нам необходим серьезный конфликт, подобно тому, что был описан минутой ранее – вражеские корабли, генерал, склонившийся с ластиком над картой, танки, гранаты, визг, свист пуль, смешались в кучу люди, кони. («Вот это, понимаешь, праздник. Не то, что, блин, восьмое марта» — гласит известный в Интернете стишок) Как бы ни был человек интересен, начитан, остроумен, вряд ли это достаточно заинтересует читателя. Он должен попадать в передряги. Сорри, дядя, но это неизбежно. Придется тебе попотеть в борьбе с японцами, инопланетянами, смертельным вирусом, уличными бандитами.

Возвращаясь к теме статьи — посыл – это утверждение, что происходит с главным персонажем в результате конфликта в истории. В общем-то как раз эти три составляющие – Персонаж, Конфликт, Развязка – и составляют основу основ хорошего посыла.

К примеру, взять такой посыл – «война убивает», в общем-то подходит для просмотренного мною недавно фильма «Сталинград». Но это как-то банально, сыровато, не хватает чего-то. Давайте обратимся к одному из персонажей, который до войны был известным оперным певцом. После серьезных испытаний и потери своей семьи он почти не разговаривает и тем более не поет, сражается, как все, «за Родину, за Сталина», становится грубым, даже жестоким, убивает фрицев направо и налево голыми руками. Для него напрашивается посыл: «Война делает из утонченного человека жестокого убийцу». Это уже теплее, правда?

Или взять того же Петера Кана, одного из главных антагонистов (хотя зритель чувствует к нему немалую симпатию – вот настоящий трехмерный персонаж – он совсем не такой уж негодяй, это уверенный в себе мужчина с определенными моральными принципами, способный ради любви на все – даже пойти против своего командования). Я только что узнал, что актер Томас Кречман, сыгравший Кана, начинал свою карьеру ровно двадцать лет назад, и тоже с фильма «Сталинград», только немецким, 1993 года, где сюжет очень схожий, только в нем группа немецких солдат попадает в окружение, держат оборону, там опять же русская женщина, зима – да просто зеркальное отражение фильма Бондарчука. Но вернемся к Петеру Кану, который полюбил представительницу народа, с которым идет война, обворожительную Машу. И посыл у этой истории может быть таков: «Во время войны любовь к женщине из стана врага ведет к неминуемой гибели обоих».

Когда посыл сформирован, его нужно доказать, поставив героя в затруднительное положение, обозначив конфликт. И все должно крутиться вокруг этого, причем напряжение должно возрастать, достигнуть апогея ближе к финалу, а потом наступает развязка, при которой герой и героиня могут погибнуть, а могут и обрести счастье, жить долго и «умереть в один день» (но это уже отдельная история – насчет умереть).

Если Вы сомневаетесь, включать ли тот или иной эпизод в повествование – посмотрите на свой посыл – если эпизод подкрепляет его, развивает в чем-то, добавляет к нему деталей, оставляйте. Если нет – без зазрений совести вычеркивайте. Эгри говорит, что посыл – это тиран, у него нет жалости и сомнений, его воле приходится подчиняться.

Некоторые писатели считают, что в посыле нет необходимости, что это лишь формальность для тех, кто недостаточно талантлив и должен ставить себя в рамки условностей, таких как сюжет и посыл. В результате зачастую на бумагу изливается поток мыслей (о да, мне это знакомо!). И хотя кто-то способен на интуитивном уровне выдавать отличные произведения, тем не менее именно наличие хорошо продуманного посыла позволяет логично и последовательно выдавать повествование, которое запомнится читателю, и уменьшит шансы изречения «Что за бред!».

Однажды писательница Жин Овен пришла к издателю, и тот, пролистывая ее рукопись, вдруг задал вопрос: «А какова главная идея, где посыл Вашего романа?», на что Жин растерялась, сообщила, что как-то не задумывалась об этом. На этом разговор тут же закончился, а расстроенная миссис Овен пришла домой, успокоилась, и на холодную голову пересмотрела свои ранние труды. И вдруг обнаружила, что те из ее рассказов и новелл, которые содержали такой посыл (она смогла определить его пост фактум), гораздо активнее публиковались, чем те, где найти его было сложновато.

Итак, подводя итог – закладывайте в основу своих романов и повестей определенный посыл, определенный простыми словами, где есть главный герой, конфликт и развязка. И придерживайтесь его в течение всего повествования, включая только то, что тем или иным образом подтверждает его.