Сакре Кёр

Сакре Кёр. Фото А. Радича

В предпоследний день своего пребывания в Париже мы с Наташей решили провести на Монмартре. Это путешествие планировалось осуществить на метро, поэтому с утра мы направились к станции Пляс Монже. Здесь мы впервые увидели оживленный парижский рынок – он появляется так же неожиданно, как и исчезает, можно купить и овощи, и знаменитые французские головки сыра на любой вкус. Но он работает только до обеда, а при нашем графике прогулок мы так и не сумели второй раз застать уличных торговцев, чтобы прикупить фромаж францез.

Смерть как искусство

Париж – это единственный город на Земле, где умереть от голода по-прежнему считается искусством

Карлос Луиз Зафон

Станция метро Абессе при выходе на поверхность дает понять, что мы находимся в художественном районе (хотя название предполагает некоторое отношение к аббатству). Мы поднимались без эскалатора и любовались множеством настенных росписей, отображающих разные этапы истории Монмартра, церковь Сакре-Кёр и виды на Париж с горы. Выход из метро украшает арка и витиеватая надпись: Метрополитэн.

Фуникулер и смотровая площадка

По Рю Ивонн ле Так и Рю Тардё мы выбрались к нижней части фуникулёра (учитывая наши познания в городской географии, мы не были уверены, в какой части фуникулёра окажемся). Несмотря на то, что мы только что преодолели выход из метро и большую часть предыдущих дней провели на ногах, стоять в очереди в кассу вовсе не хотелось, поэтому мы героически преодолели довольно серьезный подъем по ступенькам наверх. Здесь все те же афронегры с Эйфелевыми башнями и какими-то сумочками и портмоне, на каждом лестничном пролете. Похоже, это неизбежное зло и атрибут любой парижской достопримечательности – по наличию темнокожих с гремучими кольцами можно определять, находишься ли ты на правильном пути («чем дальше в лес, тем толще партизаны»).

Добравшись до самого верха, ты наслаждаешься сполна – отсюда открывается великолепный вид на всю центральную часть Парижа, и многие влюбленные парочки усаживаются прямо на газон, любуясь урбанистическими пейзажами. На Монмартре – отличная смотровая площадка для панорамных снимков. А вот почтенный «мытець» играет на арфе мелодии из Битлз. Звуки Let It Be разносятся по всей площади. Еще один арт-предприниматель за несколько евро прямо на месте изготавливает вручную проволочных зверюшек и громко комментирует свои действия в микрофон. Возле него постоянно толпятся любопытные, поток заказчиков не ослабевает.

Сакре Кёр

Когда хорошие американцы умирают, они попадают в Париж.

Оскар Уальд

Очередь на вход в Церковь Святого сердца вьется до самой площади. Как и в Нотр-Даме здесь бесплатный вход, но снимать фото и видео категорически запрещено. Внутри шла торжественная служба, и сотни молчаливых прихожан сосредоточенно внимали священнику, вещающему с кафедры. Толпа паломников шествовала вокруг этой церемонии, по периметру, и созерцала картины и различные экспонаты, висевшие на стенах. Там также присутствует несколько художественных лавок с сувенирами. Под впечатлением от величия парижской святыни и торжественности мессы мы вышли на яркий цвет жмурясь от солнца и какофонии звуков, неожиданно наполнивших пространство вокруг.

Лишь в нескольких десятках метров отсюда – собственно знаменитое монмартское артпространство, здесь испокон веков обитают свободные художники, которые живут искусством. Тут к Вам тут же подскочат несколько живописцев с переносными мольбертами или просто с блокнотами для этюдов. Узенькие мощенные улочки напоминают наш Андреевский спуск. По сторонам – кафешки, многие посетители сидят на стульях прямо посреди улицы, пьют кофе и сканируют глазами всю эту творческую суету. Мне почему-то неуютно долго находиться в таких людных и беспокойных местах, и уже через несколько минут мы оказались на практически безлюдных переулках, где крутые подъемы чередуются с не менее крутыми спусками, причем последних гораздо больше – мы ведь спускаемся с холма. По пути мы заходим в музей Монмартра. Здесь много аллюзий к Черному коту, канкану, Мулен Руж. До поездки я как-то плохо представлял себе и Монмартр, и Мулен Руж. Теперь эти названия вызывают у меня гораздо более красочные ассоциации.

Черный кот и «Эскарго»

У каждого города свой пол: Лондон – мужчина, Париж – женщина, а Нью-Йорк – это приспособившийся к жизни транссексуал.

Анжела Картер

К обеду мы существенно проголодались, поэтому без лишних обсуждений мы устроили в первом более-менее приличном ресторанчике, где стены были украшены картинками из газет столетней давности, с выдержанными в том же духе надписями. Тематика Черного кота просматривается на многих изображениях. В меню – привычный для нас луковый суп, багет, салат с зеленью и помидорами, паэлья, благородная французская минеральная вода Бадуа. Чуть позже нам поднесли и Эскарго, рекомендованных нам Кириллом улиток, в количестве шести штук, бережно выложенных в специальной керамической посуде. Курение в ресторане запрещено, как гласит вывеска.

Сытые и довольные жизнью, мы спустились к Аббатской площади, где я подлечил горло горячим чайком Кусми в бумажном пакетике. В округе столько сувенирных лавок, что их количество можно обозначить числительным «немеряно». Рядом со скамейкой, на которой мы расположились, давая отдых ногам и спине (нагруженной фототехникой и штативом, это мой крест, который я с собой ношу) – скульптурная композиция, нечто вроде бювета, где четыре дамы держат в стиле Аполлонов увесистый купол со шпилем, а рядом с каждой – неожиданная для такого предмета остроумная надпись. К примеру, около одной указано: «У меня судорога», около другой – «Подними-ка руки вверх». Французский юмор, понимаешь.